Поиск виновного не возвращает прошлое и не лечит настоящее

Мне 37 лет. Я живу в мегаполисе, где люди редко смотрят друг другу в глаза и почти никогда не задают лишних вопросов. Здесь легко быть незаметной - и, как оказалось, легко остаться наедине с тем, что переворачивает жизнь.

О том, что у меня ВИЧ, я узнала несколько лет назад. До этого момента моя жизнь была самой обычной: работа, встречи, редкие отпуска, отношения, которые начинались с надежды и заканчивались усталостью. Я не считала себя человеком из группы риска. У меня не было наркотиков, не было «опасного образа жизни», не было ощущения, что со мной может случиться что-то подобное. Наверное, именно поэтому диагноз оказался таким неожиданным.

Я сдала анализы почти случайно - перед плановой медицинской процедурой. Это был формальный шаг, без тревоги. Когда меня попросили прийти за результатами лично, я даже не насторожилась. Врач говорил спокойно, без нажима, но я всё равно плохо помню его слова. Помню только, как в какой-то момент стало трудно дышать. В голове мелькали обрывки мыслей: это ошибка, перепроверьте, со мной не может быть такого.

Я вышла из клиники и долго шла по улице, не понимая, куда и зачем. Вокруг спешили люди, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону, город жил своей обычной жизнью. А моя - словно остановилась. Я не плакала. Я была в шоке. Настоящее осознание пришло позже, уже дома, ночью, когда стало невозможно отвлечься.

Я перебирала в памяти все свои отношения. Их было немного, но и не так мало. Были длительные связи, были короткие романы, были мужчины, которым я доверяла, и те, кому, возможно, не стоило. В большинстве случаев мы не использовали защиту - казалось, что «если мы близки», то этого достаточно. Никто из партнёров не говорил о своём статусе. Да и я не задавала вопросов. Тогда мне казалось, что ВИЧ - это что-то далёкое, не про меня и не про моё окружение.

Я так и не узнала, от кого именно заразилась. И со временем перестала искать ответ на этот вопрос. Это не облегчает боль, но даёт возможность двигаться дальше. Поиск виновного не возвращает прошлое и не лечит настоящее.

Самым сложным после диагноза оказался не страх за здоровье. Самым сложным было чувство одиночества. Я никому не рассказала сразу. Ни подругам, ни родителям, ни коллегам. Мне казалось, что если я произнесу это вслух, то всё изменится окончательно. Я боялась стать «неудобной», «опасной», «другой».

Я продолжала ходить на работу, улыбаться, обсуждать проекты, но внутри постоянно жила тревога. Я стала внимательнее следить за собой, прислушиваться к каждому сигналу тела, искать симптомы там, где их не было. Любая усталость казалась признаком катастрофы.

С медицинской системой мои отношения складывались по-разному. Были врачи, которые говорили сухо, задавали вопросы с оттенком осуждения, словно искали подтверждение своим стереотипам. После таких приёмов хотелось закрыться ещё сильнее. Но были и другие - спокойные, внимательные, объясняющие, что ВИЧ сегодня - это хроническое состояние, а не приговор. Именно они помогли мне решиться на терапию.

Начать лечение было страшно. Таблетки казались подтверждением того, что диагноз реален. Но со временем они стали частью жизни - такой же привычной, как чистка зубов или утренний душ. Анализы стабилизировались, вирусная нагрузка стала неопределяемой, и вместе с этим появилось ощущение контроля над собственной жизнью.

Личная жизнь после диагноза изменилась. Не внешне - внутренне. Я стала осторожнее, медленнее, внимательнее к себе. Несколько раз я начинала отношения и заканчивала их, не решаясь рассказать о своём статусе. Меня разрывал страх быть отвергнутой и желание быть честной. Я боялась момента, когда придётся сказать правду.

Однажды я всё-таки решилась. Мы встречались несколько месяцев, и я понимала, что дальше молчать нельзя. Я долго готовилась к разговору, подбирала слова, репетировала его в голове. Когда я сказала, он долго молчал. Потом задал много вопросов. Он ушёл. И не вернулся. Это было больно. Но ещё больнее было бы жить, постоянно скрывая часть себя.

Позже был другой опыт - человек, который выслушал, прочитал информацию, задал вопросы и остался. Эти отношения не продлились вечно, но они вернули мне веру в то, что я имею право на близость и принятие.

Большую роль в моём принятии сыграли истории других людей с ВИЧ. Сначала я читала их анонимно, ночами, боясь даже поставить лайк. Потом начала общаться, задавать вопросы, делиться своим опытом. В этих историях я находила поддержку, которую не могла получить в реальной жизни.

Со временем я перестала воспринимать себя через призму диагноза. Я - женщина, которая живёт в большом городе, работает, иногда устаёт, иногда радуется, строит планы и сомневается. ВИЧ - это часть моей истории, но не вся история целиком.

Я по-прежнему не рассказываю о своём статусе всем подряд. Это мой выбор и моя граница. Но я больше не стыжусь себя. Я знаю, что не сделала ничего «неправильного». Со мной произошло то, что может произойти с любым человеком.

Я пишу эту историю, потому что знаю: где-то сейчас есть женщина, которая только что узнала свой диагноз и сидит в тишине, не зная, как жить дальше. Если ты читаешь это - знай, ты не одна. Страх со временем становится тише. Жизнь не заканчивается. Она просто становится другой - и в ней по-прежнему есть место любви, близости и будущему.